каталог: смысл жизни, православие

Блез Паскаль. Мысли о религии. Статья VIII.

Разумнее верить, чем не верить в то, чему учит христианская религия

Наша душа поселена в теле, где она находит число, время, протяжение. Она рассуждает об этом, называет это природой, необходимостью и иному верить не может.

Единица, прибавленная к бесконечному, ничем его не увеличивает; как один фут ничего не прибавит в бесконечном мире. Конечное уничтожается в присутствии бесконечного и становится чистым ничтожеством. Так и наш ум перед Богом; так и наше правосудие перед правосудием Божьим.

Мы знаем, что есть бесконечное, а природы его не знаем, как зная, что можно было бы считать числа конечными, не сомневаемся поэтому, что в числе есть бесконечное, но мы, не знаем, каково оно. Неправильно считать его четным, равно неправильно и утверждать, что оно нечетно, так как с прибавлением к нему единицы оно нисколько не изменяется в своей природе. Между тем, это — число, а всякое число четно или нечетно; таков, несомненно, характер всех конечных чисел.

Таким образом, можно хорошо знать, что Бог есть, не зная, что Он такое.

Существование и природа конечного нам известны, потому что мы сами подобно ему конечны и имеем протяжение.

Мы знаем о существовании бесконечного, не зная его природы, потому что, имея, подобно нам, протяжение, оно не имеет пределов, как мы; но мы не знаем ни существования, ни природы Бога, так как Он ни протяжения, ни границ не имеет.

Верой, однако, мы познаем Его существование, а в царстве славы откроется нам и Его природа. А я уже доказал, что можно знать о существовании чего-нибудь, не зная его природы.

Будем рассуждать теперь на основании природного рассудка.

Если Бог есть, то Он окончательно непостижим, так как, не имея ни частей, ни пределов, Он не имеет никакого соотношения с нами. Поэтому мы не способны познать, ни что Он такое, ни есть ли Он. Раз это так, кто осмелится взять на себя решение этого вопроса? Только не мы, не имеющие с Ним никакого соотношения.

Как же после этого порицать христиан, что они не могут дать отчета в своем веровании, когда они сами признают, что их религия не такова, чтобы можно было давать в ней отчет? Они заявляют, что в мирском смысле это безумие. А вы жалуетесь, что они вам не доказывают ее! Если бы стали доказывать, то не сдержали бы слова: именно это отсутствие с их стороны доказательств и говорит в пользу их разумности.

“Да, но если это извиняет тех, кто говорит, что религия недоказываема, и снимаете них упрек в непредставлении доказательств, то это самое не оправдывает принимающих ее”.

Исследуем этот пункт, и скажем: “Бог есть”, или: “Бога нет”. Но на которую сторону мы склонимся? Разум тут ничего решить не может. Нас разделяет бесконечный хаос. На краю этого бесконечного пространства разыгрывается игра, исход которой не известен. На что вы будете ставить? Разум здесь ни при чем, он не может указать вам. выбора. Поэтому не говорите, что сделавшие выбор заблуждаются, так как ничего об этом не знаете.

“Нет; но я порицал бы их не за то, что они сделали тот или другой выбор, а за то, что они вообще решились на выбор; так как одинаково заблуждаются и выбравшие чет, как и выбравшие нечет. Самое верное совсем не играть”.

Да, но делать ставку необходимо: не в вашей воле играть или не играть. На чем же вы остановитесь? Так как выбор сделать необходимо, то посмотрим, что представляет для вас меньше интереса: вы можете проиграть две вещи, истину и благо, и две вещи вам приходится ставить на карту, ваши разум и волю, ваше познание и ваше блаженство; природа же ваша должна избегать двух вещей: ошибки и бедствия. Раз выбирать необходимо, то ваш разум не потерпит ущерба ни при том, ни при другом выборе. Это бесспорно; ну, а ваше блаженство?

Взвесим выигрыш и проигрыш, ставя на то, что Бог есть. Возьмем два случая: если выиграете, вы выиграете все; если проиграете, то не потеряете ничего. Поэтому, не колеблясь, ставьте на то, что Он есть.

“Отлично, следует поступить так; но, может быть, я делаю слишком большую ставку?”

Посмотрим. Так как случайности выигрыша и потери одинаковы, то если бы вам представлялась возможность выиграть только две жизни за одну, то и тогда рискнуть этой одной не было бы неразумно. А если бы можно было бы играть три жизни, риск был бы еще уместнее (так как выв необходимости играть), и вы поступили бы неблагоразумно, не рискнув своей жизнью ради выигрыша трех жизней в такой игре, где случайности выигрыша и проигрыша одинаковы. Но есть вечная жизнь и вечное счастье. Поэтому было бы глупостью не поставить на карту конечного ради бесконечного, если бы даже из бесконечного числа случайностей одна только была на вашей стороне, не говоря уже об игре при одинаковых шансах “за” и “против”. Выигрыш и риск здесь уравновешены. Везде, где дано бесконечное и нет бесконечно великого риска проигрыша против вероятности выигрыша, там нечего взвешивать, а нужно отдавать все. Таким образом, будучи принуждены играть, мы, желая сохранить свою жизнь, вместо того чтобы рискнуть ею ради выигрыша бесконечного — столь же возможного, как и проигрыш ничтожества, — доказываем, что действуем вопреки рассудку.

Ни к чему не послужило бы возражение, будто рискуешь верным ради вероятного выигрыша и что бесконечное расстояние, отделяющее несомненность ставки от сомнительности выигрыша, равняется конечному благу, которое ставится несомненно ради сомнительного бесконечного. Это не так. Всякий игрок с уверенностью рискует ради выигрыша, в котором не уверен, и тем не менее он несомненно рискует конечным для сомнительного выигрыша конечного же, нисколько не греша этим против рассудка. Ложно думать, что между этой уверенностью в ставке и неуверенностью в выигрыше расстояние бесконечно. В действительности же бесконечность есть только между несомненностью выигрыша и несомненностью потери. Но сомнительность выигрыша пропорциональна несомненности ставки, как это вытекает из отношения случайностей выигрыша и потери. Отсюда выходец что если случайностей с одной стороны столько же, сколько и с другой, то идет партия равная против равной, и тогда уверенность в ставке равняется неуверенности в выигрыше. Таким образом, наше предложение бесконечно сильно, когда рисковать приходится конечным в игре, где случайности выигрыша и проигрыша одинаковы, и выигрышем, может быть бесконечное. Это доказывается само собою; и если люди способны понимать какие-нибудь истины, это одна из них.

“Согласен и признаюсь в этом. Но нет ли возможности узнать оборотную сторону этой игры?”

Как же, для этого есть Писание.

“Так; но у меня связаны руки, и я лишен возможности говорить; меня заставляют играть, и я лишен свободы; меня не выпускают, а я создан так, что не могу верить. Что же мне теперь делать?”

Это верно. Но поймите, по крайней мере, что вы бессильны верить, так как, несмотря на принуждение со стороны разума, вы все-таки верить не можете. Старайтесь же убедить себя не добыванием новых доказательств бытия Бога, а уменьшением своих страстей. Вы хотите достигнуть веры, а пути к ней не знаете; желая излечиться от неверия, просите лекарств. Спросите об этом у тех, которые, подобно вам, были связаны, а теперь жертвуют всем своим достоянием. Эти люди знают путь, которым вы намерены идти, и вылечились от недуга, от которого и вы хотите избавиться. Начните так же, как и они начали; а они начинали с того, что делали все так, как будто уже веровали; пили святую воду, заказывали обедни и так далее. Именно это и научит вас верить и смирять ваш ум.

“Но этого-то я и боюсь”.

Почему же? Что вы этим теряете?

Верность этого средства для нашей цели доказывается уже способностью его смягчать страсти, служащие воле значительным препятствием и так далее.

Да и чего дурного можете вы опасаться от этого решения? Вы сделаетесь верным, честным, скромным, признательным, благодетельным, искренним, истинным другом. Действительно, вы отшатнетесь от заразительных удовольствий, славы, наслаждений; но разве вам нечем будет заменить их?

Я говорю вам, что вы останетесь в выигрыше в этой жизни; с каждым вашим шагом по этому пути вам будет представляться выигрыш столь несомненным, а риск — таким ничтожным, что вы, наконец, убедитесь, что держали пари на нечто действительно несомненное, бесконечное, за которое ничем не поплатились.

“О, я в восторге от этой беседы...”

Если эта речь вам нравится и кажется сильной, знайте, что она написана человеком, который до и после нее опускался на колени и молился бесконечному Существу, коему он предается всецело, чтобы Он предал Себя и вас ради вашего блага и Его славы. Знайте, что сила в немощи совершается.

Читайте также:

Блез Паскаль.

Краткая историческая справка. Большая советская энциклопедия